Изгнанный из летного центра 37-й батальон «квартирует» под открытым небом

logo
 Изгнанный из летного центра 37-й батальон «квартирует» под открытым небом - главная фотография

Степь под Токмаком пылает яркими цветами, словно созданная для пасторальных картинок. На эти просторы здорово выбраться семьей на выходные. Дышать степной свежестью, плести венки, прыгать через костер. А вернувшись домой, провалиться в пьяный от разнотравья сон. Действительность же выглядит гораздо прозаичней – полевые цветы под Токмаком вытаптывают солдатские берцы. Вытаптывают не по своей воле.
37-й батальон с прошлой недели располагается на новом месте дислокации – под Токмаком Запорожской области, на старом заброшенном аэродроме морской авиации, куда бойцы вернулись из мест проведения боевых действий. Но вместо казарм и плаца солдат встретила девственная степь. В конце мая батальон получил приказ покинуть постоянный пункт дислокации в селе Широкое. На все созданные условия для проживания – водопровод, электричество, мастерскую, переоборудованные под казармы теплые помещения, на вложенные в армейский объект государственные миллионы, волонтерские деньги и солдатский труд, на обороноспособность страны в военное время – просто наплевали те, кто лишил армию этого объекта.
Областная власть также самоустранилась от проблем 37-го батальона. «У нас нет возможности повлиять на бригадное командование», – заявил тогда начальник отдела по взаимосвязям с правоохранительными органами и оборонной работе аппарата ОГА Олег Кузьменко. Бойцы были уверены, что выселяют их специально для того, чтобы передать территорию аэроклуба, где располагались военнослужащие батальона, в частные руки. Начштаба батальона с позывным «Артем» показывает свои новые квартиры, сопровождая экскурсию небольшим рассказом.
– Мы провели 10 месяцев на передке, и бойцы ожидали лучшего приема. Хотели попасть в Запорожье, как было раньше, когда нас встречали родственники и простые жители города. Но получили приказ прибыть сюда и, честно говоря, ждем уже пятые сутки приказа двигаться дальше или оставаться здесь. Год на войне, нас ничем удивить нельзя, обживемся и здесь. Все делаем сами – и воду, и питание, и электричество.
В течение года мы готовили постоянный пункт дислокации в Широком, где есть казармы, постели и простыни, которых мы давно не видели. А тут ничего нет – поле и ветер. Обустраиваемся. Солдат разместили в старых капонирах, потому что был дождь.
– Командование говорит: как долго вы тут пробудете?
– Этого никто не знает – это же армия. Самое главное – никто не знает, что внутри этих капониров, которые использовались для хранения боеприпасов, реактивного топлива. Замеров СЭС никто не делал. Местные даже не говорят, что там именно хранилось – не хотят нас расстраивать. «Ежик» (батальонный разведчик. – Ред.) сделал себе шалаш, в котором живет, и даже во время дождя не хочет ночевать в капонирах. С учетом того, что батальон был впереди, у нас не было возможности снять людей с фронта и направить их сюда, чтобы они подготовили все для жизни. Аэродром давно прекратил свое существование, и здесь никто не жил. Но пройдет еще дней 10, и здесь закипит жизнь. Нашлось время, чтобы раздать награды, удостоверения участникам боевых действий. Опытные бойцы обучают молодое пополнение. Моральное состояние батальона нормальное. 90% состоит из добровольцев, которые сами пришли воевать. Среди нас есть воспитанник детдома. Он бросил учебу в колледже и неделю шел пешком из Николаева, чтобы попасть в наш батальон.
– Чем могут помочь запорожская власть, бизнес?
– Наверное, ничем. Что можно сделать в чистом поле? Остается ждать. Вернемся, вероятно, в Запорожье. Там наша постоянная точка дислокации, потому что логики в этом мероприятии (передислокации батальона в Токмак. – Ред.) нет.
– Если нет логики, то чем руководствовались те, кто принимал решение о переводе батальона в Токмак?
– К сожалению, я не могу обсуждать приказы командира и начальников. Мы их только выполняем. Поступил приказ прибыть, мы прибыли и разместились, ждем дальнейших указаний. Поговорите с бойцами, я не хочу, чтобы это было только мое мнение.
Остальные бойцы были категоричней и объяснялись непечатными выражениями. «Какое-то свинство, кастрировать их надо», – самое безобидное из них. Ежик, нецензурно выражаясь, выбрался из шалаша:
– Я занимаюсь своим делом – тем, чем должен заниматься мужчина, когда рвут его страну. И каждый раз, когда возвращаешься, то ли за пополнением боекомплекта, то ли на ротацию, происходит какая-нибудь х***я. Всегда что-то происходит. В этот раз мы остались без дома.
– Что Запорожье может сделать для батальона?
– Верните Широкое – это наш второй дом.

Оставить свой комментарий: