Татьяна Даниленко: «Соня стала моим смыслом жизни»

logo
Татьяна Даниленко: «Соня стала моим смыслом жизни» - главная фотография

"Уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и стремись к нему" (1Петр.3:11). Именно по такому принципу живет героиня этого материала, многодетная мать Татьяна Даниленко. Слушая ее историю, у корреспондентов «Вв» периодически возникал не озвученный вслух вопрос: «А хватило бы у меня столько сил и веры, чтобы дойти до конца в спасении своего ребенка?»… 

 Первые трудности

 В 2010 году Татьяна Александровна взяла под опеку 10-месячную Тоню Кисиль с диагнозом «комбинированный порог сердца». Но женщину это не остановило. Также не стала преградой для нее и фраза, оброненная врачами: «Вы об этом ребенке еще очень пожалеете». Чуть больше двух месяцев Сонечка (так назвала девочку приемная мама) жила в новой семье и расцветала прямо на глазах. Однако в середине февраля 2011 года приключилась беда – у ребенка началось желудочно-кишечное кровотечение. Татьяна признается, что это был для нее шок: 

 - Мы отвезли ее в 5-ую детскую горбольницу, где УЗИ показало портальную гипертензию - тромбоз большой вены, по которой кровь следует от кишечника в печень. И если эта вена становится непроходимой, то кровь идет по другим направлениям, в пищеводе начинается неуправляемое кровотечение, - говорит женщина, которая в то время работала врачом скорой помощи. 

 … Буквально через 10 дней это повторилось вновь. «Тогда уже мне сказали: «Брось этого ребенка. Поищи себе другого. Такие дети не выживают». Полюбила, привязалась и оставь. Как можно? Пока Сонечка была в реанимации, я в шоковом состоянии вернулась на работу, ведь на лечение нужны были деньги», - рассказывает Татьяна. 

 Требовалась операция, но в Запорожье не было, ни специалистов, ни соответствующей техники. В том же медучреждении запорожские врачеватели связались с коллегами из Москвы. Обрисовав ситуацию, они узнали, во сколько обойдется операция – 13 тыс. долл. Семье Даниленко найти такие средства не представлялось возможным. Родственники, друзья и сослуживцы помогали каждый, кто, чем мог, но денег все равно не хватало. Долги росли. О беде Татьяны узнал фонд «Счастливый ребенок», но и там констатировали, что требуемая сумма – очень большая. «У себя на сайте они поместили фотографию и историю ее болезни. Так о нас узнал Павел Геннадьевич Крымов – наш ангел-хранитель», - говорит Татьяна. 

 Параллельные миры пересекаются  

 Но до их судьбоносной встречи Соня пережила еще одно кровотечение. Вновь это произошло в Днепропетровской областной детской больнице, куда девочку отвезли для склерозирования варикозно-расширенных вен. Мера была вынужденной, так как в Запорожье технических средств, для проведения подобной процедуры нет.  

 - Через две недели нас выписали и на какое-то время это помогло. Но буквально через несколько дней нам пришлось вернуться, - вспоминает женщина.  

В этот небольшой промежуток времени Татьяна успела несколько суток отработать на «скорой» и выслушать скептические суждения коллег: «Мне говорили: «Ты понимаешь, что этого ребенка даже в Москве не спасут?». Я и сама это осознавала, но верить отказывалась». 

 В один из дней, когда семья была в Запорожье, на мобильный Татьяны стали поступать настойчивые звонки с неизвестного ей номера. Ответила она не сразу: «Больше месяца по больницам и ни одного намека на надежду. В том же Днепропетровске пророчили смерть. Сложно было собраться… В конце концов, я подняла трубку. Звонивший представился Павлом и сказал, что ему нужно со мной побеседовать. Мы договорились о встрече, но какой разговор меня ожидает, я не знала». 

 В условленном месте ее ожидал джип. «Меня учили к таким машинам вообще не подходить. Но переборов страх, я села в салон. Было сразу видно, что этот человек – представитель параллельного мира», - рассказывает Татьяна. Мужчина сказал, что прочитал историю Софии на сайте фонда «Счастливый ребенок». «Я бы перестал себя уважать, если бы вам не позвонил», - были его слова. (Как позже узнала женщина, он регулярно помогал нуждающимся детям).

  - Павел дал ту сумму, которую назвали в России. Я просто расплакалась. Увидев, это он спросил о причине моих слез. «Думала, что таких как вы уже не бывает», - ответила я… Он подвез меня домой и на прощание сказал, в случае необходимости звонить в любое время суток. 

 Но деньги сами по себе не лечат и, несмотря на наличие необходимой суммы, в стенах Днепропетровской больницы у девочки вновь началось кровотечение. А 31 марта маленькое сердечко и вовсе остановилось... «Это случилось у меня на глазах. Ребенок лежал в кроватке, и я увидела, как она перестала подавать признаки жизни. Тогда я схватила ее, и с криками о помощи, выскочила в коридор... В подобных случаях статистика выживших - 2 из 100. И мы попали в эту двойку. Этот шок был самый сильный в моей жизни», - с дрожью в голосе вспоминает женщина те мгновения. 

 Чикаго

 В том же Днепропетровске женщине стали звонить родители, дети которых лечились в Москве: «Одни отзывались хорошо, другие – не очень. И я начала думать. Малышка ведь маленькая и подобного опыта в той больнице не было. Аналогичную операцию там проводили над 3-летним ребенком. Я прочитала об их методике, поняла, что уровень медучреждения нормальный, но нам были нужны другие специалисты. Тогда я начала искать их в Европе и Америке». 

 В частности, коллеги посоветовали обратить внимание на врача из Чикаго Рикардо Суперина. Татьяна выяснила, что это хирург с мировым именем, на счету которого более 200 операций. И у нее наконец-то появилась уверенность: «У меня как будто открылись глаза, и я четко осознала, что именно он сможет нам помочь». Но связаться с ним оказалось задачей не из простых. Электронное письмо, написанное на общий e-mail больницы, где работал этот доктор, осталось без ответа. Единственная ниточка, ведущая к нему – найденный во всемирной паутине блог одного канадца, который некогда был им прооперирован.       

 В это же время в «Счастливом ребенке» предложили женщине рассмотреть альтернативный вариант - больницу в городе Регенсбург (Германия), где благополучно вылечили 13-летнюю запорожскую девочку. Однако прежде чем говорить об операции, нужно было пройти обследование.  

 - … Сумма оказалась практически в два раза больше, чем мне назвали в Москве. Помимо этого у меня даже загранпаспортов не было. Психологически было сложно вновь звонить Павлу и говорить о том, что нужны еще деньги, да еще в таком количестве. Тем не менее, он меня выслушал, и сказал, что со всем поможет.  

 Документы были сделаны в рекордные сроки. Однако возникли проблемы с запорожской службой по делам детей. Там размышляли, стоит ли выпускать за пределы страны Татьяну с маленьким ребенком на руках. «Я неоднократно повторяла, что у меня умирает дочка, но есть шанс ее спасти. В конце концов, нам дали «добро». 

 Надежда есть?

 … После необходимых исследований, врачи развели руками, так как такого маленького ребенка они тоже не оперировали. «Пускай немного подрастет, потому приезжайте через год», - сказали они на прощание. Но время – роскошь, которой у Софии уже не было. За год у нее было шесть кровотечений, в то время как три - уже считается критическим количеством. 

 - Все это время я общалась с канадцем. И когда мы еще были в Германии, произошло чудо. Ему написала одна мама, которая подружилась с медсестрой необходимого нам врача. Он тут же взял у нее все контакты и, дозвонившись, рассказал о нас. И его заинтересовала наша история!

 В первую очередь, хирург попросил Татьяну прислать все имеющиеся результаты анализов. После некоторого изучения он наконец-то сказал то, что женщина так давно хотела услышать: «Я вижу, как можно сделать эту операцию. Я берусь». Единственное условие, выдвинутое специалистом - работа лишь на своем оборудовании и со своим медперсоналом. Иными словами – нужно было лететь в Америку. Естественно, вновь встал денежный вопрос: 

 - Озвученная сумма многих повергла в шок. Я даже не буду говорить вам эту цифру. Скажу лишь, без страховки там лечиться нереально. Страховые компании покрывают 80% расходов, но даже оставшиеся 20 родители не тянут и оформляют кредит. Я сказала, что для нас это непомерно дорого. Но врач вошел в наше положение: «Я переговорю с руководством больницы».  

 «Я вам не верю»

 И снова радостное известие омрачается очередным и самым сильным кровотечением у малышки. «Мчались в Днепропетровск, так быстро, как только могли. В дождь, на нашей старенькой «Таврии». По дороге звонили в больницу и говорили, чтобы готовили реанимацию. По приезду передали ребенка из рук в руки. Как мне потом сказали врачи, с нее собрали тазик крови…», - вспоминает Татьяна. 

 В реанимации Соня провела четыре дня. Лечащий врач был молчалив как никогда. «С одной стороны, он боялся лишний раз обнадежить, с другой – усугублять ситуацию тоже не хотел», - говорит женщина. 

 - Если честно, в тот момент, я уже была готова ее отпустить. Я была просто на грани. В то же время думала, что не может быть такого, что столько всего хорошего произошло впустую. И вот, представьте, сижу я под дверями реанимации, и мне приходит сообщение из Америки, что нам сделали 20 процентную скидку, приезжайте. Из такой огромной суммы это уже что-то. Тут же я пишу Павлу, что мы находимся в реанимации, и неизвестно выживет ли Соня. На это он мне ответил, что не волнуйся, я все оплачу, главное – держитесь. 

 Пока девочка была в реанимации, на счет чикагской больницы была перечислена необходимая сумма денег... 

Однако вылет в Соединенные штаты едва не сорвался. Первой преградой стали запорожские светила медицины. «Мне требовался документ, который бы разрешал перелет больному ребенку. Тогда я обратилась в горздрав, но там мне ответили отказом: «Вы же понимаете, что ребенок не транспортабельный? Я вам такое письмо не дам. Оставайтесь в Украине». Как врач, я понимала, что перевозить Соню – это большой риск, но ведь здесь ей уже не могли ничем помочь и единственный шанс на спасение был за границей. Но это решение врачей имело и личный характер. Ради моей девочки мне пришлось пойти наперекор местным устоям. «Ты понимаешь, что ты со всеми здесь поругалась, и никто тебе не поможет? Теперь это твои проблемы…», - сказали мне в этом учреждении. Тогда я написала в Америку, с просьбой прислать мне требуемое письмо с их стороны. В нем было указано, что ребенка можно перевезти, так как мать сможет оказать медицинскую помощь».  

Со вторым препятствием Татьяна столкнулась в посольстве, где наотрез отказались открыть визу: 

- Офицер долго изучал мои документы, чек оплаченной операции: «Я не верю, что есть такой человек, который может столько заплатить. Он вам родственник?». Отвечаю, что нет. «Как он о вас узнал», - был следующий вопрос. Говорю, что прочитал на сайте. «Почему он это делает?», - не унимался мужчина. «Есть его телефон. Позвоните и сами спросите». Наш диалог закончился не в нашу пользу. Лишь после разговора с Павлом Геннадьевичем Крымовым, ситуация разрешилась.

 На грани

 По приезду в больницу города Чикаго, Татьяне сразу сказали: «Шансы на положительный исход - 50/50». Но как врач она и сама это прекрасно понимала: «Хирург должен был поставить шунт, проходящий через печень. Для этого берется вена из шеи и вшивается на место тромбоза. Это ювелирная работа». 

 Операция началась в 7.00. Каждые полчаса маму, не находящую себе места от волнения, извещали о любом действии и промежуточном результате.    

 - На пятый час мне сказали, что уже сделали шунт. В тот момент я была счастлива. И вдруг наступает тишина. За полтора часа - ни одного сообщения. Вы не можете представить, как же я переживала в тот момент. 

 В конце концов, к Татьяне с побелевшим лицом вышел доктор. Он сказал, что установленный шунт заработал,.. но лишь на две минуты и сейчас у малышки ДВС-синдром - нарушение свертываемости крови. В поздней стадии кровотечение начинается везде и его практически нельзя остановить. Благо хирурги поймали первую его стадию. 

 - На тот момент врач мне сказал, что анестезиологи до сих пор пытаются нормализовать ее состояние. «Я не знаю, чем все это закончится. Этот шунт работать не будет. Вена очень тонкая. Молитесь, чтобы она выжила». Он ушел вновь в операционную и мне еще пять часов не звонили. Потом мне наконец-то сказали, что поставили другой шунт. Но жизнедеятельность Сони поддерживалась только аппаратами. 

 В таком состоянии девочка пробыла три дня, пока ее не удалось перевести на самостоятельное дыхание. 

 - Потом пытались уйти от обезболивающих. С ними, кстати, была своя история. Давали ей морфин, а она плакала. Представляете, ребенок находится бес сознания, а у него из закрытых глаз слезы текут. Я попросила заменить морфин на самый сильный наркотик, который детям не дают. 

 В тот момент Татьяна убедилась в догадке, которая у нее уже давно зрела – биологическая мама Сони принимала наркотики: «Во время беременности она пила. Но если девочка даже морфин не воспринимает...». Лечащий врач с такими выводами согласился. 
 Новая жизнь
 Две недели мама с дочкой провели в больнице. Соня шла на поправку, но ко всему относилась с апатией, плохо питалась. «В Америке - дети национальное богатство. Для них - все самое лучшее… Сонечку развлекали клоуны, ей устраивали музыкотерапию. Ее учили улыбаться, чтобы она вновь захотела кушать, двигаться, жить». И эти старания дали желаемый результат. 
 Но перед женщиной вновь встал выбор. Каждые три месяца ребенок должен был проходить обследование. Жить постоянно на чемоданах? Татьяна выбрала другой вариант, на который она вряд ли бы решилась, если бы речь шла о, ее собственной жизни: 
 - Время спустя доктор констатировал, что шунт не растет. И, возможно, придется взять другую вену. Крайний случай – пересадка печени. Но нам, чтобы получить этот орган, нужно быть резидентами. Тогда и появилась мысль: «Как же остаться в Соединенных Штатах?». И у меня возникла идея – подтвердить диплом, стать врачом и остаться здесь работать. Я пошла в медицинскую школу, о которой мне говорили еще на третьем курсе медунивера. Тогда мне преподаватели пророчили учебу в ней, но в то время я была в себе неуверенна, несмотря на то, что была лучшей студенткой факультета и университет закончила с красным дипломом. Но сейчас ситуация не оставляла мне выбора и я взялась за учебу. В следующем году я собираюсь сдать три экзамена и подать документы в интернатуру и решать вопрос с визами. С детьми и мужем общаемся в скайпе. Как вы сами понимаете, приезжать у меня получается не часто. Ребятишки уже привыкли к такому положению вещей: «Мама у нас в Америке, а мы здесь должны стараться». Очень меня поддерживают. Ради того, чтобы у Сони и остальных моих детей было будущее, мне нужно остаться в Америке... 

 Напоследок мы не могли не поинтересоваться у Татьяны, что же сподвигает ее в это нелегкое время брать под свою опеку не самых простых детей?   

 - В Библии написано, что человек создан для добрых дел. Думаю, потому нам Павел Крымов и помогает. По этой же причине люди принимают в свои семьи трудных детей. Можно жизнь прожить просто для себя. Но какой в этом смысл? 

Оставить свой комментарий: